Preview

Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право

Расширенный поиск

БЛИЖНИЙ ВОСТОК: МОРФОЛОГИЯ КОНФЛИКТА И ПОСТКОНФЛИКТНЫЙ ДИЗАЙН

https://doi.org/10.23932/2542-0240-2017-10-2-2

Полный текст:

Аннотация

Статья посвящена структуре и динамике конфликта на Ближнем Востоке, начало которого было положено процессом «арабской весны». Эпицентром конфликта стала Сирия, в
которой антиправительственные волнения в начале 2011 г. разворачивались практически  параллельно с другими странами, охваченными «арабской весной». С конца марта волнения начали перерастать в гражданскую войну, принявшую к концу года  полномасштабный характер. Но если в ее начале оппозиционный сирийскому режиму лагерь был представлен самыми разными политическими силами – от либералов до исламистов, с начала 2012 г. компонент радикального исламизма стал в нем преобладающим. А к концу того же года  доминирующей силой в нем стала откровенно террористическая «Джабхат ан-Нусра»,  выросшая из сирийского филиала «Аль-Каиды». В этот же период в противоборство в Сирии стали все более активно вмешиваться региональные и международные силы.  Начиная с 2012 г., параллельно сирийскому, стал бурно развиваться и внутренний конфликт в Ираке, в ходе которого на авансцену вышло «Исламское государство Ирака и Леванта» (ИГИЛ), в котором отряды иракского филиала «Аль-Каиды» соединились с боевыми структурами баасистского подполья. После захвата им значительных территорий в Сирии и Ираке в 2014–2015 гг. конфликт приобрел региональный характер. Помимо Сирии и Ирака прямо  или косвенно в нем оказались задействованы также Турция, Иран, Саудовская Аравия, Катар, а также ряд других государств региона. Турция была вовлечена в конфликт в Сирии  косвенно, начиная с самого его начала, но с 2016 г. напрямую, причем не только в Сирии,  но и в Ираке. Иран начал действовать в Сирии прямо и через своих шиитских союзников в  2013 г., в Ираке – начиная с 2014 г. Саудовская Аравия и Катар участвовали в сирийском  конфликте косвенно, оказывая военную и финансовую помощь своим клиентам внутри страны. Однако активность Саудовской Аравии в этом направлении стала снижаться  в 2015 г. в связи с ее задействованностью в конфликте в Йемене, который в общем  контексте можно рассматривать в качестве периферийного компонента регионального  спора. Кроме этих компонентов конфликта необходимо также указать и на другие, не менее  важные. Один из них – участие в сражениях в рядах террористов «Джабхат ан-Нусры» и  ИГИЛ боевиков не только из арабских, но и из других стран мира, включая государства Западной Европы, Северной Америки и бывшего СССР. Другой – растущая роль в противоборстве с террористами, в первую очередь ИГИЛ, курдских отрядов. Этот фактор  привел к становлению курдской автономии на севере Сирии, параллельно с этим процессом стала разворачиваться вооруженная борьба и в Турецком Курдистане. Этот процесс Турция  рассматривает как угрозу своей территориальной целостности. Помимо региональных в конфликте участвуют и мировые державы – США и Россия. Но если создание международной коалиции во главе с США не привело к изменению течения конфликта, участие в нем России со второй половины 2015 г. внесло существенные коррективы в его ход. При намечающемся приближении возможного исхода операции против ИГИЛ, а также перспектив внутрисирийского урегулирования уместно поставить вопрос о постконфликтном дизайне  региона, что и делается в заключительной части статьи.

Об авторе

К. М. ТРУЕВЦЕВ
Институт востоковедения Российской академии наук
Россия

кандидат философских наук, старший научный сотрудник, Институт востоковедения, Российская академия наук

Рождественка ул., 12, Москва, 107031, Российская Федерация



Список литературы

1. Васильев А.М. (1999). История Саудовской Аравии. Москва: «Классика плюс». 672.

2. Косач Г. Г. (2015). Эволюция внешней политики Саудовской Аравии после «арабской весны». Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского, (3). 50–62.

3. Мирский И. Г. (2005). Ирак не станет вторым Вьетнамом. Экономические стратегии, (2). 16–23.

4. Раванди-Фадаи Л.М. (2017). От строителя до генерала: кто такой Касем Сулеймани. Восточная аналитика. Сетевой аналитический журнал Института востоковедения РАН. URL: https://va.ivran.ru/articles?artid=7306 (Дата обращения: 15.04. 2017)

5. Серебров C. (2017). Йеменский кризис: «тикающая бомба». Международная жизнь, (2). 128–150.

6. Труевцев К.М. (2009). Экономический кризис и арабский мир: сценарии и реальность, Полития, (3). 157–169.

7. Труевцев К.М. (2011). Год 2011 – новая демократическая волна? Москва: Изд. дом «Высшей школы экономики». 28.

8. Шишкина А. Р. (2012). Сирия: секреты стойкости режима. Коротаев А.М., Исаев Л.М. (ред.) Арабский мир после арабской весны. Москва: ЛЕНАНД. 323–353.

9. Bassiri A., Pantucci R. (eds.). (2016).Understanding Iran’s Role in the Syrian Crisis. 53. URL: https://rusi.org/sites/default/files/201608_op_understanding_irans_role_in_the_syrian_conflic t_0.pdf (Accessed: 18.04.2017)


Для цитирования:


ТРУЕВЦЕВ К.М. БЛИЖНИЙ ВОСТОК: МОРФОЛОГИЯ КОНФЛИКТА И ПОСТКОНФЛИКТНЫЙ ДИЗАЙН. Контуры глобальных трансформаций: политика, экономика, право. 2017;10(2):143-166. https://doi.org/10.23932/2542-0240-2017-10-2-2

For citation:


TRUEVTSEV K.M. MIDDLE EAST: MORPHOLOGY OF AND POST-CONFLICT DESIGN. Outlines of global transformations: politics, economics, law. 2017;10(2):143-166. (In Russ.) https://doi.org/10.23932/2542-0240-2017-10-2-2

Просмотров: 169


Creative Commons License
Контент доступен под лицензией Creative Commons Attribution 4.0 License.


ISSN 2542-0240 (Print)
ISSN 2587-9324 (Online)