Дина Борисовна Малышева
доктор политических наук, заведующий сектором Центральной Азии, Центр постсоветских исследований
117997, Профсоюзная ул., д. 23, Москва
Dina B. Malysheva
DSc in Politics, Head of Sector Center of Post-Soviet Studies
117997, Profsoyuznaya St., 23, Moscow
Разница в трактовках понятия «Центральная Азия» (ЦА) и в определении ее географических границ говорит о незавершенности процесса формирования этой части постсоветского пространства в качестве региона. Регионализацию как эффективную форму отстаивания и продвижения странами своих интересов отличает в ЦА многоуровневый характер. Он включает в себя стремление республик продвигать свои национальные интересы в качестве суверенных государств, развивать в рамках интеграционных процессов торгово‑экономическое и политическое взаимодействие, подключаться к различным интеграционным инициативам и надгосударственным проектам с широким кругом внерегиональных участников. Попытки государств ЦА развить внутрирегиональное взаимодействие в период с 1994 по 2005 г. не увенчались успехом. Но уже с 2017 г. популярность в ЦА набирает идея «новой интеграции» в рамках планируемого к созданию Союза центральноазиатских государств. На роль «регионообразующих» стран претендуют Казахстан и Узбекистан – два ядра, вокруг которых возможно развитие гипотетической региональной интеграции. При этом внешнеполитическое позиционирование Казахстана и Узбекистана, их подходы к проблемам безопасности определенным образом различаются, как неодинаковы в экономическом и социальном планах их соседи по региону; несопоставима и ресурсная база каждого из них. Остаются поэтому факторы, препятствующие регионализации и интеграции. В их числе – центробежные устремления стран ЦА, которых притягивают не соседи по региону, а внешние партнеры и рынки, международные финансовые институты и донорские структуры. Имеются и объективные препятствия, тормозящие регионализацию, включая и то обстоятельство, что республики региона неохотно делятся обретенным после распада СССР суверенитетом в пользу надгосударственных структур – действуют ли они в масштабах постсоветского пространства или же их планируется ограничить рамками региона ЦА.
Different interpretations of the concept of “Central Asia” (CA) as well as mutual definitions of its geographical borders indicate the incompleteness in the process of forming Central Asia as a region. Regionalization as an effective form of upholding and promoting by Central Asian countries their national interests is distinguished in Central Asia by a multilevel characterization. It includes the desire of the republics to promote their national interests as sovereign states, then to develop their trade, economic and political interaction within the framework of integration processes, and to join various integration initiatives and supranational projects with a wide range of non‑regional participants. Central Asian states’ attempts to develop intra‑regional cooperation in the period from 1994 to 2005 ended in failure. Since 2017, the idea of a “new integration” has been gaining popularity in Central Asia, and it is considered to be a part of the construction within the framework of the Union of Central Asian States which is planned for creation. Kazakhstan and Uzbekistan claim for the role of “region‑forming” countries and two cores around which the development of hypothetical regional integration is possible. At the same time, the foreign policy of Kazakhstan and Uzbekistan, their approaches to security problems have a kind of differences, while their regional neighbors are also differ from each other in their approaches to some economic and social issues; the resource base of Central Asian states is incomparable either. Therefore, there are many factors that hinder a regionalization as well as an integration. Among them are the centripetal aspirations of the Central Asian countries/ They prefer, instead of neighbors in the region, external partners and markets, international financial institutions and donor structures. There are objective obstacles that impede regionalization, including the fact that the five republics of the region reluctant to share the sovereignty acquired after the collapse of the USSR in favor of supranational structures, whether they operate on the scale of the post‑Soviet space or they are planned to be created within the region.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.