старший научный сотрудник
117997, Профсоюзная ул., д. 23, Москва
Senior Researcher
117997, Profsoyuznaya St., 23, Moscow
Повышенное внимание к нефтегазовым ресурсам Арктики наблюдается с середины 2000-х годов, после публикации в США данных об ее углеводородном потенциале. Пока цены на нефть росли, повсеместно царил «арктический оптимизм», и ожидалось скорое начало широкомасштабной нефтедобычи в Арктике. Тогда в российских планах по освоению шельфа Арктики был силен политический аспект: Россия стремилась доказать, что является энергетической державой, способной создать углеводородную провинцию в полярных морях на смену стареющей Западной Сибири. Но потом в глобальной энергетике многое изменилось, и оптимизм постепенно сменился реализмом. В России «арктическому отрезвлению» способствовали падение цен на нефть и введение антироссийских санкций. Освоение углеводородных запасов арктического шельфа тормозит и его монополизация «Газпромом» и «Роснефтью», которые не обладают достаточными компетенциями для самостоятельной работы на нем. После 2014 года российские нефтяники начали снижать планы по добыче нефти в арктических морях. В условиях санкций и низких цен профильные министерства стали реалистичнее воспринимать перспективы освоения северного шельфа, что четко прослеживается в их публичных высказываниях. Тем самым они косвенно признают, что Россия не готова к экологически безопасной его разработке. Многие эксперты и нефтяные компании и раньше взвешенно относились к возможности широкомасштабной нефтедобычи в полярных морях, указывая, что в России еще не исчерпан потенциал старых регионов. Сейчас большое внимание уделяется сухопутным альтернативам арктическому шельфу: разработке трудноизвлекаемых запасов, повышению коэффициента извлечения нефти и поддержке мелких нефтяных компаний, т.е. акцент переносится с экстенсивного на интенсивный путь развития отрасли. Хотя пессимистически можно вспомнить, что такие планы строились и раньше и остались на бумаге. До 2035 года широкомасштабная нефтедобыча на российском арктическом шельфе не начнется. Такая передышка выгодна для нефтяной промышленности и судоходства России, поскольку дает им время подготовить квалифицированные кадры для работы на арктическом шельфе с соблюдением принципов экологической устойчивости.
A strong global interest in the hydrocarbon resources of the Arctic emerged in the mid-2000s, after the US Geological Survey published data on its petroleum potential. While oil prices were rising, an “Arctic optimism” prevailed everywhere, and it was anticipated that a broad-scale oil production in the Arctic would soon begin. At that time, a political aspect dominated in the Russian plans to develop Arctic offshore. Russia intended to prove that it was an energy power capable of establishing a new petroleum province in the Polar seas to replace the aging West Siberia. But later the global energy sector underwent radical changes, and optimism was gradually replaced by realism. The decline of oil prices and introduction of anti-Russian sanctions contributed to the downgrading of the Arctic plans in Russia. Besides, the monopoly of Gazprom and Rosneft over the Arctic shelf hinders the development of its hydrocarbon resources because the state companies do not have sufficient competencies to operate offshore fields on their own. After 2014, Russian oil companies began to revise downwards their plans of oil production in the Arctic seas. Given the sanctions and low oil prices, now relevant ministries also more realistically perceive the prospects of the northern continental shelf development, and their new attitude is clearly visible in their public statements. Thus, they indirectly admit that Russia is not ready yet for environmentally sustainable activities in the Arctic offshore. Actually, many experts and oil companies previously demonstrated a cautious approach to the possibility of the broad-scale oil production in the Polar seas reminding that the potential of the mature Russian oil provinces onshore is still significant. Now, the government makes a strong focus on the onshore alternatives to the Arctic shelf of Russia: the development of hard-torecover reserves, enhanced oil recovery, and support of small and mid-size companies, i.e. the priorities seemingly shift from the extensive to the intensive mode of the sector development. However, pessimistically one can recall that such plans were often made in the past and they remained on paper. Ultimately, broad-scale oil production on the Arctic continental shelf will not begin before 2035. Russian oil and shipping sectors benefit from such time-out, because they receive a chance to train qualified per sonnel capable of operating on the Arctic shelf with strict adherence to the environmental sustainability principles.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.