Бубнова Наталия Игоревна - кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник.
117997, Москва, Профсоюзная ул., д. 23.
Natalia I. Bubnova - PhD in History, Leading Researcher.
23, Profsoyuznaya St., Moscow, 117997.
Опубликованный в январе Белым домом «Обзор ядерной политики», называемый также американской ядерной доктриной, впервые за период после холодной войны возвращает ядерному оружию роль стержневого компонента в американской стратегии сдерживания. Новый «Обзор ядерной политики» делает заявку на «индивидуальную стратегию» в отношении каждой из стран, представляющих «вызов» для США в ядерной области. Однако при всем различии индивидуальных страновых подходов, в каждом конкретном случае выдвигается одинаковое утверждение об ответном характере разрабатываемых Вашингтоном мер.
Провозглашена линия на модернизацию стратегической триады, ввод в строй новых самолетов двойного назначения, оснащение баллистических ракет на подводных лодках боеголовками малой мощности, создание новых ядерных крылатых ракет морского базирования, а также усиление соответствующей системы управления, контроля и наблюдения. При этом новая расширенная трактовка «чрезвычайных обстоятельств», позволяющих отдать приказ о ядерном ударе, раздвигает диапазон исходных условий, при которых американское руководство может принять решение об использовании ядерного оружия, в том числе в ответ на неядерное нападение, что – в совокупности с другими нововведениями американской ядерной доктрины: созданием нескольких «более применимых» типов ядерных вооружений, интеграцией ядерного и неядерного планирования и оперативной деятельности, возросшим вниманием к киберугрозам, провозглашением принципов «гибкости» и «неопределенности» – повышает вероятность применения ядерного оружия.
В международной ситуации, когда возвращение конкуренции великих держав расценивается в «Обзоре» как бόльшая опасность миру, чем терроризм, Россия воспринимается за океаном как более насущная угроза в ядерной сфере по сравнению с Китаем, тогда как Китай рассматривается как крупнейший вызов в Азиатском регионе. Однако слово «противник» в отношении этих стран не используется, и подчеркивается желание поддерживать с ними стабильные отношения и не вступать в гонку вооружений.
Помимо «агрессивной российской политики», российских программ строительства вооружений и воинственных заявлений, особую озабоченность Вашингтона вызывает превалирующее там представление, будто бы российская сторона считает, что если применит ядерное оружие первой, это может создать благоприятные для нее предпосылки завершения конфликта на «выгодных» условиях. Купирование такого рода «установки» американская ядерная доктрина определяет в качестве приоритетной задачи.
По отношению к Ирану и Северной Корее выдвигаются схожие в обоих случаях требования обеспечить их безъядерный статус, не допустить усиления их влияния в Ближневосточном и Азиатско-Тихоокеанском регионах, предотвратить передачу от них третьим лицам и странам ядерных и ракетных технологий и материалов, убедительно продемонстрировать, что любая их агрессия, в том числе неядерная, встретит сокрушительный отпор США и их союзников.
Однако произошла своего рода рокировка: если администрация Барака Обамы отказалась от силового решения иранской проблемы и сделала ставку на переговоры с Ираном без предварительных условий, но параллельно предпочла тактику изоляции и игнорирования притязаний Северной Кореи, то теперь Белый дом неожиданно готов вести переговоры как раз с последней – при одновременном ужесточении курса уже в отношении Ирана.
Но именно подвижки в сторону урегулирования на Корейском полуострове, как и отдельные признаки сдержанности – или, скорее, «воинственной сдержанности» – в американской ядерной доктрине, дают некоторые основания надеяться, что – при наличии политической воли и международном взаимодействии – развития событий по наихудшему сценарию и дальнейшего обострения международной ситуации все же удастся избежать.
The new Nuclear Posture Review (NPR), published in January 2018, stipulates a “tailored” strategy towards each country which Washington sees as presenting a nuclear challenge to the United States. Yet each “tailored” strategy is based on the same reiterated assumption that the U.S. measures and programs are developed in response to external hostile actions. The NPR cites other countries’ aggressive behavior and military buildup as the reason to reinstitute the role of nuclear weapons as the key component of the U.S. deterrent, modernize the U.S. strategic triad and dual-capable aircraft, develop new small-yield warheads, create sealaunched cruise missiles, and reinforce the C3 systems to support them. These initiatives go along with the new expanded understanding of “extreme circumstances” which allow for a U.S. nuclear response to a non-nuclear attack, as well as with other new features of the U.S. nuclear doctrine: the creation of “more usable” types of nuclear weapons, the integration of nuclear and conventional elements of planning and operations, the enhanced focus on cyber threats, and the prioritization of “flexibility,” “uncertainty,” and “hedging” – which all increase the danger of an actual use of nuclear weapons. The NPR presents Russia as a higher threat compared to China, while China – as a major challenge to the United States in the Asian region. Yet the NPR does not call these two states “adversaries” and stresses the need to avoid confrontation and an arms race. Besides Russia’s “aggressive policies,” military programs and bellicose declarations, the NPR focuses on its alleged adherence to the concept of “escalation for de-escalation” – early first use of nuclear weapons to end a conventional conflict on favorable terms – a notion that the NPR sets to counteract. The requirements formulated by the NPR towards Iran and North Korea include ensuring their non-nuclear status, countering their growing influence in the respective Middle East and Asia-Pacific regions, preventing the transfer of nuclear and missile technologies and sensitive materials to third parties and states, and convincingly demonstrating that their aggression, including a conventional one, would be met with resolute action by the United States and its allies. Yet, in a shuffle of a kind, opposite to how the Obama Administration renounced military solution to the Iran problem and chose negotiations with this country with no preliminary condition, – and at the same time preferred the tactics of isolating North Korea and disregarding its claims, – now it is with Seoul that Washington may engage with, while simultaneously demonstrating a tough line towards Teheran. Yet the shifts towards a settlement on the Korean Peninsula, along with certain signs of restraint in the NPR, offer some grounds to hope that – given political will and active international efforts – the worst-case scenarios and further deterioration of international situation may successfully be avoided.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.