Сергей Айказович Горюнов, научный сотрудник
Нахимовский проспект, д. 51/21, г. Москва, 117418
Sergey A. Goryunov, Researcher
Nakhimovsky Avenue, 51/21, Moscow, 117418
Сергей Владиславович Мельник, доктор философских наук, ведущий научный сотрудник
Нахимовский проспект, д. 51/21, г. Москва, 117418
Sergey V. Melnik, Dr. Sc. (Philosophy), leading researcher
Nakhimovsky Avenue, 51/21, Moscow, 117418
Текст посвящен проблематизации исследовательской категории «религиозный другой» и ее соотношению с категорией «культурный другой». В центре внимания вопрос о том, оправдано ли выделение «религиозного» как особого типа другоизации или речь идет лишь о вариации культурной инаковости. Материалом отчасти служат цензурные дела Комитета 2 апреля 1848 г., где практика контроля за публикациями позволяет проследить специфику конструирования религиозной инаковости. Особый интерес вызывает ситуация, когда светское, претендующее на роль нейтрального арбитра, оказывается втянутым в бинарную оппозицию светско-духовного деления, во многом соотносящуюся с оппозицией священного и мирского, и становится полноправным участником «другоизирующего» противостояния в секулярную и постсекулярную эпохи. Рассматривается также значение самой исследовательской категории применительно к понятиям, с которыми она пересекается: иноверие, инославие, раскол, ересь, суеверие и др. Анализ дореволюционного материала позволяет поставить более общий вопрос: уместна ли отдельная аналитическая категория «религиозный другой» для описания исторических процессов или достаточно говорить о культурной инаковости в целом? В рамках анализа применимости категории «религиозный другой» к современности выделяются две области: трансформация отношений верующих разных религий (межрелигиозный диалог), а также проблемы взаимодействия религиозного и секулярного сознания. «Религиозный другой» может восприниматься как «соперник», «собеседник», «сосед» или «партнер». Последние две формы имеют особое значение для межрелигиозного диалога или «духовной дипломатии», когда верующие разных религий делают акцент на миротворчестве и сотрудничестве во имя общего блага.
The paper addresses the problematization of the analytical category religious other and its relation to the category cultural other. It focuses on whether it is justified to distinguish the “religious” as a specific mode of othering, or whether it should rather be seen as a variation of cultural alterity. The study partly draws on the censorship files of the Committee of April 2nd, 1848, where the practice of controlling publications reveals the mechanisms of constructing religious difference. Particular attention is given to the situations in which the secular, claiming the role of a neutral arbiter, becomes involved in the binary opposition of the secular and the spiritual closely linked to the sacred/ profane divide and turns into a full participant in the dynamics of othering within both secular and post-secular contexts. The paper also considers the significance of this analytical category in relation to such notions as heterodoxy, schism, superstition, and heresy. The analysis of the nineteenth-century materials thus raises a broader question: whether a distinct analytical category of the “religious other” is necessary for describing historical processes, or if the concept of cultural alterity is sufficient. The analysis of the applicability of the religious other category to modernity identifies two areas: the transformation of relations between believers of different religions (interreligious dialogue), as well as the problems of interaction between religious and secular consciousness. The religious other may be perceived as an “opponent”, “interlocutor”, “neighbor”, or “partner”. The latter two forms are of particular importance for modern interreligious dialogue or “spiritual diplomacy”, when believers of different religions emphasize peacemaking and cooperation for the common good.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.